Гай Азиний Поллион

Гай Ази́ний Поллио́н (лат. Gaius Asinius Pollio, 76 до н. э. — 5/4 н. э.) — римский полководец, государственный деятель, оратор, писатель, драматург, литературный критик, историк.

Прошёл долгий путь профессионального военного и политика. Тацит упоминает его как «прославленного», «знаменитого», «достигшего почестей безупречной жизнью и столь же незапятнанным красноречием».^[1] В гражданской войне воевал на стороне Цезаря, а затем — Антония, после чего отошёл от политики и стал покровителем искусств.

Основал первую публичную библиотеку в Риме, библиотекарем которой стал Варрон. В юности знал Катулла. Был патроном Вергилия и другом Горация, которые посвятили ему несколько стихотворений.

Автор «Истории гражданских войн в Риме» в 17 книгах (с 60 по 42 год до н. э.). Писал также стихи, трагедии, критические, грамматические и философские сочинения. Известный оратор своего времени, предпочитал строгий и точный архаичный стиль. Получил известность как строгий литературный критик.

Отец Гая Азиния Галла, мужа Випсании Агриппины, дочери Агриппы, соратника и военного заместителя Августа и его второго зятя.

Биографические данные

Известна надпись, в которой упоминается имя его отца — Гней.^[2] Имел брата, которого звали Азиний Марруцин, известного розыгрышами дурного вкуса.^[3] Имя «Марруцин», возможно, говорит о марруцинском происхождении рода Азиниев. Вероятно, внук Герия Азиния, претора марруцинов в 90 году, который сражался на стороне италийцев в Союзнической войне 91—88 годов.^[4]

В юности принадлежал литературному кружку Катулла. Общественную деятельность начал в 56 году, выступив в поддержку политики Лентула Спинтера.

В 54 году безуспешно выступил с обвинением против Гая Порция Катона (дальнего родственника известного Катона Младшего) в нарушении законов Лициния-Юния и (или) Фуфия. Обвиняемый, народный трибун 56 года, был оправдан (возможно, в результате сговора с обвинителями^[5]).

Несмотря на то, что вначале поддерживал Лентула Спинтера и выступил против Гая Порция Катона (который действовал в интересах триумвиров Помпея, Красса и Цезаря), в гражданской войне между Цезарем и Помпеем Поллион принял сторону Цезаря. В 49—48 годах легат (возможно, военный трибун) Цезаря. Входил в число друзей Цезаря и сопровождал его, когда тот принимал решение о переходе через Рубикон и, таким образом, начале войны.^[6]

Когда Помпей с сенатом бежали в Грецию, Поллион был послан Цезарем на Сицилию, откуда без ведения военных действий вытеснил Катона Младшего.^[7] Затем вместе с Гаем Скрибонием Курионом был послан в Африку против прокуратора-помпеянца Публия Аттия Вара. (Вар был побеждён в битве у Утики; Курион затем вышел против союзника Помпея царя Юбы Нумидийского, но был разбит вместе с войском на реке Баградас: Поллиону удалось отступить в Утику вместе с небольшим отрядом.^[8])

В 47—48 годах как легат Цезаря присутствовал при Фарсальской битве, где определил потери Помпея в 6000 чел.^[9]

В 47 году занимал должность народного трибуна, где препятствовал своему коллеге Публию Корнелию Долабелле провести закон об отмене долгов. В галльских войнах служил под командованием Цезаря. В гражданской войне между Цезарем и Помпеем естественным образом оказался на стороне Цезаря.

В 46 году — легат Цезаря в Африке, где преследовал Катона и Сципиона.^[10] В 45 году занимал должность претора.

В 44 году, когда Цезарь был убит, находился в Испании Дальней, где командовал войсками Цезаря против Секста Помпея.^[11] Когда после смерти Цезаря прокуратором Испании был назначен триумвир Марк Эмилий Лепид,^[12] выступил против него, заявив, что «не передаст провинцию кому-либо, кто не имеет полномочий Сената».^[13] С тремя оставшимися легионами продолжал удерживать провинцию несколько месяцев. Затем квестор Поллиона Луций Корнелий Бальб скрылся из Гадеса с деньгами, предназначенными для выплаты жалования солдатам.^[14] Вскоре после этого Поллион потерпел настолько серьёзное поражение от Помпея, что был вынужден бежать с поля боя тайком.^[15]

В 43 году во время Мутинской войны объявил лояльность римскому правительству. Однако, по мере того как между Антонием и Октавианом разгорался конфликт, постоянно переходил со стороны на сторону.^[16][17] Летом с двумя легионами отправился в Галлию, где присоединился к Антонию, сторонником которого оставался в последующие годы.^[18] Присутствовал на бононском совещании, где был учреждён Второй Триумвират. Там получил консульскую должность на 40 год. По сообщениям, включил в список проскрипций Триумвирата своего тестя Луция Квинкция. (Квинкций, которого должны были убить одним из первых, бежал, но покончил с собой бросившись с корабля в море.^[19])

Около 42 года защищал перед триумвирами Луция Элия Ламию, адресата двух стихотворений Горация.

В 41 году, после того, как триумвиры разделили между собой провинции, назначен Антонием легатом (или промагистратом) с семью легионами в Транспаданской Галлии, где распределял между ветеранами землю.^[20] В Мантуе конфисковал имение Вергилия, с которым познакомился незадолго до этого, но впоследствии утрату собственности поэту компенсировал.

В 40 году Антоний, Лепид и Октавиан, отношения между которыми всё более обострялись, под давлением войск и общественного мнения были вынуждены пойти на мирные переговоры. Переговоры закончились Брундизийским и за ним Мизенским соглашениями. В качестве представителя Антония Поллион участвовал в подготовке Брундизийского соглашения.

В этом же году получил обещанную в 43 году должность консула. Этим годом датируется известная IV эклога Вергилия. Римское общество приняло заключённый договор за гарантию будущего благополучия и мира, и Вергилий обратился к Поллиону с восторженной эклогой, предрекая наступление золотого века в связи с рождением чудесного ребёнка. (Речь в эклоге, вероятно, идёт о сыне Азиния Поллиона, Поллионе Салонине). Поллион, однако, сложил полномочия раньше срока и получил проконсульство в Македонии.^[21]

В 39 году провёл успешную кампанию против парфинов, иллирийского народа, которые присоединились к Марку Юнию Бруту (возглавлявшему заговор против Юлия Цезаря) и 25 октября отпраздновал триумф. Этим годом датируется VIII эклога Вергилия, также адресованная Поллиону.

После этого удалился от государственных дел. Поссорился с Антонием. Когда в 31 году конфликт между Антонием и Октавианом достиг кризиса, Октавиан попытался привлечь Поллиона на свою сторону и предложил участие в битве при Акциуме против Антония. Поллион, однако, от участия в битве отказался, ответив, что «у него большие заслуги перед Антонием, и он сам, в свою очередь, обязан тому немалым, поэтому теперь устраняется от решения спора и станет добычей победителя».^[22]

В дальнейшем занимал независимую позицию, сдержанно относился к режиму Августа и сожалел о республиканских свободах.

Поллион как литературный деятель

Обратившись к частной жизни, занимался литературой и покровительствовал известным литераторам своего времени (Корнелию Галлу, Вергилию, Горацию, Тимагену).

Известен как собиратель и ценитель книг. После триумфа над парфинами в 39 году на средства военной добычи основал первую публичную библиотеку в Риме, библиотекарем которой стал Марк Теренций Варрон. Для этой библиотеки реставрировал портик храма Свободы на Авентинском холме, который украсил статуями прославленных героев. Библиотека имела два отделения, римское и греческое (по сообщениям, устройством библиотеки Поллион осуществил замысел Цезаря).

Поллион ввёл в римскую литературную жизнь т. н. recitationes, рецитации — открытое чтение произведений литературы в узком кругу знатоков. Сообщается, стал первым автором в римской литературе, который декламировал собственные произведения. На одном из таких чтений декламировал фрагменты ещё не оконченной «Энеиды» Вергилий. Присутствовавший на чтении Август был поражён образом Энея, которого Юлии-Клавдии и считали своим прямым прародителем. В результате Вергилий получил протекцию императора, которой пользовался до конца жизни.

В литературном кружке Поллиона формировались требования к поэтическому произведению, которые впоследствии отобразил в «Науке Поэзии» Гораций. Молодой Гораций внимательно прислушивался ко всему, что обсуждалось в новом литературном кружке (где особенно превозносилось родное слово). Здесь царила «здоровая критика»; юмор и ирония находили благодарную почву; каждое острое слово или поэтическая находка встречались с одобрением, оценивались достойно и запоминались надолго. Пристрастие самого Поллиона к старым латинским авторам не мешало другим выступать «против писателей древних, на коих // мы, молодые, глядим свысока…».^[23]

Показателем, рисующим настроения кружка, является сочинение самого Азиния Поллиона, «История гражданской войны» в 17 книгах. Сочинение охватывало период от начала Первого триумвирата до битвы при Акции. От работы, которая служила материалом для Аппиана и Плутарха, сохранились только фрагменты (касаются сражений при Фарсале и Тапсе, войны в Испании и смерти Цицерона). В своём труде Поллион рискует писать о республиканцах с симпатией, несмотря на то что к власти в Риме пришли их противники.

Гораций даёт высокую оценку этому сочинению. В Оде II 1 поэт воздаёт должное смелости Поллиона, который решился описать события, память о которых была острой и неприглядной. Гораций, вслед за Поллионом, восхищается подвигом вождя республиканцев Катона Утического, который, не желая после поражения уступать триумвирам, покончил жизнь самоубийством в Утике. Горацию, бывшему соратнику Брута, импонировало благожелательное отношение Поллиона к Бруту и Кассию, о которых сочинения Поллиона, по словам Тацита, «также хранят …добрую память».^[24]

В своей поэзии Поллион пытался возродить на римской почве древнюю аттическую трагедию. Типичными героями Поллиона были цари, деяния которых он «воспевает трижды прерванной стопой»,^[25] то есть ямбическим триметром, размером классической трагедии. Вергилий, обращаясь к Поллиону, заявляет: «…дано ли мне будет рассеять по миру // песни твои, что одни лишь достойны котурна Софокла?».^[26]

Тацит в «Диалоге об ораторах» отзывается о творчестве Поллиона неоднозначно. С критикой: «Азиний, хотя и родился во времена, нам близкие, также, представляется мне, учился при Менениях и Аппиях. Стиль Пакувия и Акция находит своё выражение у него не только в трагедиях, но также и в речах — до того он жесток и сух»,^[1] «…и ни одно сочинения Азиния или Мессалы не прославлено так, как „Медея“ Овидия или „Фиест“ Вария»,^[27] С одобрением: «…тогда как Кальв, и Азиний, и Цезарь, и Целий, и Брут по праву ставятся выше и предшественников, и тех кто жил после них».^[28] Об искусстве Поллиона как прозаика и оратора Тацит замечает: «В Кальве больше сжатости, в Азинии — остроумия, в Цезаре — чёткости, в Целии — язвительности, в Бруте — основательности, в Цицероне — страстности, полноты и мощи»;^[5] «…на двадцать втором [году] Азиний Поллион [выступил] против Гая Катона, …и с такими речами, которые и ныне мы читаем всё ещё с восхищением».^[28]

Представляется, что главное в литературной деятельности Поллиона состоит не столько в собственном творчестве, сколько в умении собирать вокруг себя способных литераторов, и способствовать их развитию.

Источники

Ссылки

• Гораций, Ода II 1, обращенная к Поллиону.